доказать спустя столько лет, что она — настоящая Мариндер, и тут действительно самым простым вариантом была тётка. Вторым и последним — специальная комиссия по проверке происхождения, пусть её до сих пор и не созывал сам проверяемый.
Вот только предъявить специфические знания Аина не могла, поскольку не была в курсе семейных дел по возрасту. Самое большее, что она способна им показать — это знание родного замка. Включая потайной ход, в местоположение которого обычно посвящены только хозяева. До первого использования. Которое в её случае могло иметь место. А стало быть, доказать, что она не дочка какого-то конюха из Сарендома, спасшаяся бегством при нападении, фактически невозможно.
И тогда от неё всё равно могут потребовать «доказательство чести и достоинства». Которое, оказывается, ввели чуть ли не на другой день после передачи титула Гиродренам. Как раз из-за того, что появились обоснованные подозрения в неслучайности успешных нападений нартов на хорошо укреплённые замки с полным уничтожением семейств, чего кочевники раньше не делали. Совет Княжеств хотел пресечь подобную практику, потому и придумал такие ограничения даже для родственников. Навсегда оставив первоочередное право за кровными наследниками.
То есть, время требования, по идее, не ограничено. Только если её не признают однозначной наследницей, совершенно непонятно, как женщине предъявлять эти самые «доказательства». Для этого нужно в течение нескольких лет пройти какую-то общественную службу из тех, к которым слабый пол не допускали в принципе: военную, патрульную, сборщиком податей или приставом…
В наличии имелась только сумма, которая должна стать залогом способности наладить жизнь в провинции. Для этого как раз сгодится добро Керибранов. Однако тогда могут возникнуть вопросы, откуда у сироты взялись такие ценности…
Петра посоветовала найти себе мужа для упрощения процедуры, да и вообще, хозяин в замке сильно облегчит жизнь. Происхождение состояния с него вряд ли спросят. А если он будет обязан жене высоким положением, то дальше им можно вертеть, как угодно.
Свалить заботы на кого-то другого звучало крайне соблазнительно. Но такого жениха пришлось бы выбирать по критериям готовности и желания претерпеть соответствующие испытания ради титула. Вряд ли человек с подобными амбициями окажется в состоянии тронуть сердце девушки, а ложиться в постель без любви ради каких-либо выгод она зареклась ещё после Марлина. Вот просто чувствовала, что не сможет — сорвётся и убьёт алчного козла.
В общем, тётя Арсения была наилучшим вариантом. Только для начала надо было вспомнить, где именно на юге та жила. И как звали остальных домочадцев, чтобы уже им доказать давнее знакомство. А эти сведения потерялись где-то в памяти то ли за давностью, то ли за нартским заклятием.
Аина даже не была уверена насчёт места жительства, хотя в этом ей помогла карта, нашедшаяся у Харба в доме. Дело в том, что крупных городов на побережье оказалось всего три, а сохранившаяся в памяти картинка простиравшегося в обе стороны бескрайнего пляжа с закатом над водой подходила только под один — Мелден. Два других стояли в бухтах, смотревших строго на юг, то есть там невозможно было увидеть солнце садящимся в море.
Ну что ж, уже немало. Учитывая что муж тёти занимал в городе какой-то важный пост, найти его там не должно составить труда. Как только вспомнит полное имя. Хотя можно разузнать уже на месте, как зовут их магистрата и прочих власть предержащих. Глядишь — и всплывёт знакомая фамилия. А ещё можно побродить по богатым кварталам и попытаться узнать дом… Эх, почему она тётю в реестрах знати не посмотрела? Хотя пэров она и не изучала вовсе — богачей, получивших формальный титул за общественные заслуги, было, как грязи, и в тот момент её интересовали вовсе не они.
Впрочем, мысли, ведущие в сторону знатной жизни, в итоге, как всегда, затормозило внутреннее сопротивление, возраставшее по мере погружения в тему до полного «не хочу, не могу, не буду». Похоже, душе Аины совершенно не хотелось ввязываться в эту канитель.
А вот данная себе в детстве клятва отомстить убийцам семьи цепляла больше. Хотя для этого лучше всего было оставаться с нартами. Но после убийства Брена девушка не верила, что сможет одолеть Морену и не желала туда возвращаться. Она пыталась утешить себя тем, что мстить целому племени нелепо, а непосредственные исполнители уже пали от её руки.
Однако в душе осталась какая-то заноза, не позволяющая забыть всё это, как страшный сон. Намекала, что дело ещё не окончено. Ведь пострадала не одна одна и, если всё пойдёт по известному одной ей плану обеих сторон, могут погибнуть ещё тысячи людей. Впрочем, они погибнут и в том случае, если нартов не остановить.
Поэтому казалось бы появившаяся возможность что-то передать предводителю Воинов Смерти, как-то их предупредить, к сожалению, ничего не давала. Они и так готовились к войне. Петра старалась это скрыть, но по некоторым косвенным замечаниям, связанным с их поездкой, это становилось понятным. Вряд ли слова перебежчицы их поторопят.
Надо было копать глубже, искать причины или цели.
К сожалению, бывшая подружка главного Воина Смерти не спешила делиться тонкостями функционировании Ордена. Наверное, всё-таки опасалась, что Аина может оказаться шпионкой. Пришлось постепенно продумать и задать ряд вопросов общего плана, ответы на которые показали, что ни о каком подвохе в этом противостоянии женщина не догадывалась. А значит, и сам Меч может его не чуять, являясь слепым орудием неведомых сил.
Пожалуй, самым содержательным для попыток разобраться в скрытой стороне вопроса был ответ на вопрос о Тёмной Матери, которую Отступница часто поминала в присказках. Аина спросила, какая она, их богиня. И поскольку к соображениям безопасности Ордена этот вопрос отношения вроде бы не имел, Петра попыталась передать, как могла, свои ощущения. Получалось очень похоже на Морену в худшие моменты, которые заставляли вспоминать об ахсаре с содроганием. Только в сотню раз страшнее.
И если живая копия постоянно смешивала боль с наслаждением — вспомнить только убийство Арто, — то и незримый оригинал вполне мог заварить всю эту кашу лишь для того, чтобы устроить королевский пир из смертей и страданий. Как в той закупоренной деревне, где был спрятан чёрный скимитар, только в намного больших масштабах. Кстати, вот и ответ на вопрос, откуда Морена знала о том местечке.
Разумеется, сама она не тянула на роль великой и ужасной Тёмной Матери, но если представить её чем-то вроде верховной жрицы, постоянно несущей заряд богини, как девственницы в Ночь Любви принимают в себя частичку духа Даны, то вроде бы всё увязывалось в объяснимую схему.
